ГЛАВНАЯ ТЕМА НОМЕРА

ДМЗ: земля за колючей проволокой ГЛАВНАЯ ТЕМА НОМЕРА 2 Поко й, обретаемы й на лесных тропах ДМЗ

Способность изобрести мир — откуда она берётся? Я думал об этом всё время, пока бродил по местам, где более 60 лет назад шла война, а теперь пролегли лесные тропы.

Со смотровой площадки Ыльчжи открывается вид на Пуншевую Чашу, место ожесточённых боев во время Корейской войны. В ясный день отсюда можно увидеть пики гор Кымган-сан на Севере.

В мае 1986 года на Международной научной конферен ции по внедрению концепции ненасилия в образование было принято «Заявление о насилии», или «Севильская декларация». Состоящая из пяти ключевых положений, при званная опровергнуть утверждение о биологической пред расположенности человека к организованному насилию, эта декларация заканчивается следующими словами:
«Как “войны начинаются в умах людей”, так и мир начина ется в наших умах. Тот вид, который изобрёл войну, способен изобрести и мир. Ответственность лежит на каждом из нас».
Может ли быть так, что ДМЗ — это вполне жизнеспособное изобретение человеческого разума для перехода от войны к миру? Те, кто сейчас припомнил несколько случаев, когда создание ДМЗ было относительно успешным, вероятно, заки вали с понимающей улыбкой. Но для подтверждения своего тезиса мне, наверное, стоит развить свою мысль.

ДМЗ и «поле-межа»
В древнем Китае во времена династии Шан (1600—1046 гг. до н.э.) между уделами Юй и Жуй не прекращались споры по поводу приграничных земель. И вот однажды их правители решили отправиться к главе удела Чжоу, чтобы он разобрался, кто прав, а кто виноват. Но стоило двум правителям въехать в этот удел, как они тут же осознали свою неправоту и даже не повидавшись с главой удела отправились восвояси. Дело в том, что в уделе Чжоу они увидели, как крестьяне, чтобы раз граничить два поля, делали межу в виде небольшой насыпи и совместно владели ею.
Очевидно, что эта история была включена в «Исторические записки» Сыма Цяня для того, чтобы воспеть мудрость главы удела Чжоу, впоследствии ставшего Вэнь-ваном, предком дома Чжоу, но она любопытна и тем, что в ней можно подсмотреть зачатки обычаев и смекалки земледельцев древней Азии.
Речь идёт о таких понятиях как «канчжон» (間田), т.е. «поле-межа», или «ханчжон» (閑田), т.е. «отдыхающее поле». В «Большом комментарии к «Книге преданий» («Шан шу дачжуань») говорится, что для решения приграничных конфликтов спорную землю определяли как «поле-ме жу», а в «Саду речений» («Шо юань») Лю Сяна «отдыхающее поле» опи сывается как «буферная земля, не принадлежащая ни одной из двух стран». В «Книге ритуалов» («Ли цзи») используют также термин «неза нятое поле», подразумевая, что такая земля не принадлежит никому, подобно луне или деревьям.
Теперь мы видим, что между ДМЗ и «полем-межой» существует чёт кая разница: если ДМЗ рождается за столом переговоров в процессе рассмотрения человеческой жизни на самом простом, самом функци ональном и наиболее ориентированном на интересы сторон уровне, то «поле-межа» есть результат сплава на уровне «химии» уступчивости, сдержанности и терпимости в отношении противника на основе реа листических интересов сторон.
И всё же ДМЗ представляется вполне успешным изобретением. Создание ДМЗ доказало свою эффективность, пусть и временную, в плане прекращения военных действий в различных горячих точках, а также способствовало проведению научных исследований и освоению отдалённых территорий, таких как Антарктида. Однако в случае, когда более двух сторон, опираясь на военную мощь, эскалируют конфликт под предлогом защиты своих ценностей и интересов, эффект от ДМЗ кажется крайне ограниченным. К примеру, ДМЗ на Корейском полу острове, в противоположность своей первоначальной цели, превра тилась в тяжело вооружённую зону, где сосредоточено около 1,5 млн. военных и различные вооружения. Здесь, на обширном участке земли, на протяжении более 60 лет продолжается конфронтация, в любой момент грозящая перерасти в кровопролитие.
Если вы верите, что большие международные организации, пра вительственный «мозговой центр» или некий великий политический лидер может принести мир на Корейский полуостров, то можете даль ше не читать. Потому что я собираюсь говорить об очень простых вещах. Подобных простоте, когда люди обрубают торчащие ветки, чтобы расчистить проход, или расширяют тропинку к школе, или, при неся из леса, высаживают на своём дворе незнакомые цветы. Да, они отличаются тем, что живут в Зоне гражданского контроля в непосред ственной близости от ДМЗ, но как и все остальные корейцы терпят тяготы и идут на уступки ради лучшей жизни. И я вижу в них способ ность изобрести мир. Нет сомнений, что и «поля-межи» тож

На пеших тропах в Пуншевой Чаше
Котловина Хэан, она же Пуншевая Чаша, расположенная в Янгу про винции Канвон-до, — это место самых ожесточённых боёв, неизменно упоминаемое в разговорах о Корейской войне. Если бы врагу удалось занять Хэан, то под угрозой оказался бы Чхунчхон, а заняв его, против ник смог бы угрожать Сеулу, поэтому этот стратегически важный пункт нужно было отстоять любой ценой. Только в уезде Янгу-гун произошло 9 больших сражений, 4 из которых развернулись в Пуншевой Чаше. Именно в этой котловине произошла битва на горе Тосоль-сан, за кото рую корейские морпехи стали называться «непобедимыми», а также сражение за пик Качхиль-бон — высоту, которая за 40 дней шесть раз переходила из рук в руки.

Г-жа Ким Ынсук (крайняя справа), гид на маршруте Пуншевой Чаши, расска зывает экскурсантам об особенностях местной топо графии.

Название Пуншевая Чаша закрепилось за котловиной Хэан, после того как один иностранный военный корреспондент написал, что эта впадина, окружённая горами высотой более 1000 м, напоминает чашу для пунша. Оно пришлось по душе корейцам и прижилось. В котлови не Хэан, образовавшейся в результате ветровой эрозии скал, до войны находилась всего одна деревушка. В это разрушенное войной поселе ние, оказавшееся в 1956 году в Зоне гражданского контроля, прави тельством были массово переселены гражданские лица, в результате чего образовалась волость, где сейчас проживает более 1700 человек. В период, когда доход на душу населения составлял всего 100 долла ров, переселенцы, рискуя жизнью, возделывали усеянные минами склоны, забираясь на высоту до 600 м над уровнем моря (самое низкое место здесь находится на высоте 400 м над уровнем моря). Когда 15 лет назад по инициативе Лесной службы склоны горы Вау-сан перепаха ли, чтобы посадить леса, только стреляных гильз собрали два мешка — достаточно, чтобы представить, что за события здесь происходи ли. Даже сейчас участки земли, не возделанные жителями, — это либо минные поля, либо закрытые зоны под контролем военных. В этом году тоже произошло два инцидента с минами, оба в районе деревни Хёл ли (Хён-ри), вблизи инфильтрационного тоннеля №4.

Она всегда подчёркивает, что «маршрут Пуншевой Чаши ДМЗ — это особая лесная тропа, идя по которой, погружаешься в размышления о войне и мире и о тайнах природы».

Осенью 2011 года в этом самом северном поселении страны поя вился маршрут Пуншевой Чаши ДМЗ. Поскольку он проходит по Зоне гражданского контроля, при прокладке пешеходных троп главной задачей стало разминирование — только в этом случае военные выда вали разрешения на проход. Так же, в целях безопасности, всех посетителей сопровождает гид. Г-жа Ким Ынсук (56 лет) уже 5 лет трудится в этом качестве, при этом в её обязанности входит также уход за тропами и изучение экологии. Г-жа Ким считает свою работу одним из немногих преимуществ статуса местной жительницы. Занимаясь вместе с мужем земледелием, они вырастили двоих детей, но со временем труд в поле стал непосильным, а цены на сельхозпродук цию продолжали падать. Работа гидом подвернулась как раз в тот момент, когда г-жа Ким задумалась о смене рода дея тельности.
Для неё пеший маршрут совпадает с той дорогой, которой она ходила с матерью собирать горные травы и кору липы, чтобы пережить голодное время до первого урожая ячме- ня. Тогда она и подумать не могла, что ей пригодятся узнанные от мате ри названия деревьев и растений. Конечно, многие из тех растений, вроде лейбниции бестычинковой, исчезли, но зато появилось много новых экзотических видов.
Маршрут Пуншевой Чаши ДМЗ — это пешеходная тропа длиной 73 км, которая делится на четыре участка: тропа Леса Мира, тропа Поля Ою, тропа Поля Мандэ и тропа Холма Монмет. Хотя тропа Холма Мон мет, ведущая к горному хребту Пэкту-тэган, тоже очень живописна, г-жа Ким особенно привязана к тропе Поля Ою: в отличие от склонов горы Тэу-сан и пика Качхиль-бон, где много мин и крутых участков, здесь тропа идёт практически по равнине, перемежаясь дорогами из жёл того лёсса, лощинами и водоёмами, поэтому её отличает красочное разнообразие. Но самое главное — это то, что именно здесь она жила с начальной школы и «готовила рис, сидя рядом с котлом на верхней части печки».

У входа на тропу Поля Ою находятся могилы её родите лей. Отец г-жи Ким, хотя и был крестьянином, выходя «в свет» непре менно облачался в «турумаги» и шляпу «кат». Она до сих пор испытыва ет чувство вины, вспоминая, как, стыдясь любящего выпить отца, отво рачивалась, встретив его пьяным на улице.
Случается, что, даже сопровождая на маршруте туристов, г-жа Ким вдруг неожиданно оказывается под впечатлением, будто это она с матерью идёт собирать дикие травы. Особенно когда смотрит на белые облака на голубом небе, которое проглядывает между кронами деревьев. Как-то, ведя по лесным тропам старых ветеранов морской пехоты, участников боёв в котловине Хэан, она прочла в их глазах те же чувства. Возможно, им тоже привиделись молодые солдатики — как они сидят у лесной тропы, сморённые сном, обняв свои винтовки и свернувшись калачиком, словно дети.

Как-то, ведя по лесным тропам старых ветеранов морской пехоты, участников боёв в котловине Хэан, она прочла в их глазах те же чувства. Возможно, им тоже привиделись молодые солдатики — как они сидят у лесной тропы, сморённые сном, обняв свои винтовки и свернувшись калачиком, словно дети.

На равнине Чхорвон
Для перелётных птиц, обитающих в Сибири и на северо-востоке Китая, Корейский полуостров — идеальное место зимовки. Однако стремительная урбанизация и осушение земель заставили птиц сме нить маршрут. Но одно убежище всё же осталось, и это равнина Чхор вон. Передовые стаи гусей и журавлей появляются здесь ещё до пол ного окончания сбора урожая, а уже в октябре за ними подтягивается столько «товарищей», что они закрывают собой всё небо над равни ной. К ним присоединяются «поздние гости» — кряквы и чирки-клокту ны, и миллионы перелётных птиц создают величественное зрелище.

Тоннель №4, обнаруженный в 26 км к северу от Янгу в 1990 г., — одна из достопримечательностей Пуншевой Чаши. В ДМЗ было обнаружено все го 4 тоннеля, прорытых северянами для «инфильтрации» на Юг.

Птицы выбирают равнину в качестве первого привала, поскольку здесь, на участке застывшей вулканической лавы, созданном вулканом Ори-сан, течёт речка с температурой воды 15 градусов. Эта речка и плодородная земля сделали равнину Чхорвон главной житницей про винции Канвон-до. Несмотря на то что эта равнина находится в Зоне гражданского контроля, людей влечёт сюда нетронутая природа. Так и птицы прилетают в Чхорвон в поисках осыпавшихся зёрен на полях, с которых убран урожай, травы, разных насекомых и рыбы подо льдом.
Однако и эта равнина во время Корейской войны стала одним из важнейших театров военный действий. Участок, прозванный «Желез ным треугольником», образованный Чхорвоном и уездами Пхёнган-гун и Кимхва-гун, был важным стратегическим пунктом для взятия под кон троль центрального участка фронта. Вплоть до начала переговоров о перемирии здесь шли тяжёлые бои с применением артиллерии между войсками ООН и китайскими добровольцами. В ходе этих боёв погибли и были ранены десятки тысяч солдат.
В декабре 1992 года постовой на участке ДМЗ в Чхорвоне заме тил журавля, который долгое время неподвижно стоял на заснежен ном поле. Спустя неделю, не сходя с места, обессилевшая птица упала. Подбежавший к ней солдат увидел рядом другого, мёртвого, журавля. Это был самец, который, судя по его виду, погиб уже довольно давно. Добросердечный солдат принялся выхаживать истощённую журавли ху. И история о скорбящей по супругу птице вскоре распространилась по деревне.
«Вдову», которая благодаря усердному уходу восстановилась всего за месяц, деревенские жители выпустили на волю на берегу одного северного озера, окружённого берёзами. На ногу птице надели коль цо — чтобы узнать её, когда она вернётся. Спустя какое-то время мест ный рис «одэ», производимый в Зоне гражданского контроля, обрёл популярность благодаря имиджу плодородной земли и первозданной, нетронутой природы.

И хотя никто не видел снова ту журавлиху, чхор вонцы считают, что так птица отплатила им за заботу, и в память о ней ежегодно подкармливают перелётных птиц.
Кое-где вблизи Линии гражданского контроля, в частности на полу острове Чандан, на берегах реки Имчжин-ган и на водоёме Тхогё, зиму ют чрезвычайно редкие чёрные грифы. Эти огромные птицы стали здесь появляться лет 20-30 назад, причём в состоянии крайнего исто щения. Местные жители начали их подкармливать, и с тех пор грифы стали всё чаще прилетать сюда на зимовку. Их число меняется, но в среднем в окрестностях Линии гражданского контроля ежегодно зиму ет около 2000 грифов. Эти «санитары леса» не оставляют и следа даже от трупов животных, выбрасываемых местными животноводами, являя таким образом ещё одну модель сосуществования человека и приро ды.

Станция Вольччонни, расположен ная в Зоне гражданского контроля в уезде Чхорвон-гун, была открыта в 1914 г. на линии Кёнвон-сон, по которой поезда ходили из Сеула в Вонсан. На плакате надпись: «Поезд хочет отправиться в путь!». Сразу после Корейской войны здесь был выставлен остов разбомблённого пассажирского поезда.

В 1979 году в рамках Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП) было предложено создавать международные парки экологии и мира, и с тех пор различные международные организации, а также корейское правительство и СМИ провели разнообразные исследова ния и инспекции с целью реализации этой идеи. На основании резуль татов этой работы Юг и Север неоднократно договаривались о мирном использовании ДМЗ, однако договорённости так и остались на бума ге. Потому что залогом их выполнения является достижение мира на Корейском полуострове.
Поэт Хам Минбок в своём стихотворении с удивительным названи ем «На всех границах цветут цветы» предупреждает: «Однажды, когда слёзы, высохнув, / Не смогут встать между лунным светом и тенью, / Завянет цветочное ограждение, / И рухнут все границы между мной и миром».

Со сторожевого поста в Зоне граж данского контроля открывается вид на равнину Чхорвон во всём её осеннем великолепии. За ней видны поля и горы Северной Кореи.

И Чханги поэт, литературный критик
Ан Хонбом, Хан Дэин фотографы
페이스북 유튜브

COMMENTS AND QUESTIONS TO koreana@kf.or.kr
Address: 55, Sinjung-ro, Seogwipo-si, Jeju-do, 63565, Republic of Korea
Tel: +82-64-804-1000 / Fax: +82-64-804-1273
ⓒ The Korea Foundation. All rights Reserved.

SUBSCRIPTION

Copyright ⓒ The Korea Foundation All rights reserved.

페이스북 유튜브